Издательство
Библеист




Библиотека издательства Библеист

Не искажая Слова Божия (Принципы перевода и семантического анализа Библии)

Глава 3: Имплицитная и эксплицитная информация

НАЛИЧИЕ В ОРИГИНАЛЕ ИМПЛИЦИТНОЙ ИНФОРМАЦИИ

В первых двух главах было показано, что идиоматический перевод характеризуется точностью в передаче смысла и естественностью формы. К тому же с точки зрения передачи сообщения он стоит к оригиналу ближе, чем буквальный перевод. Кроме того, при идиоматическом переводе гораздо легче понять смысл сообщения. В этой и последующих главах рассматриваются разнообразные структурные признаки грамматики и словаря ЦЯ, а также те изменения, которые они вызывают в языковой форме. В настоящей главе обсуждается вопрос о выявлении в оригинале имплицитной информации, а также о том, как ее передавать в идиоматическом переводе.

Об имплицитной информации речь идет также и в других главах этой книги. Например, при исследовании метафоры и сравнения, мы также учитываем наличие имплицитной информации (гл. 8); рассмотрение лексической эквивалентности (гл. 13) затрагивает такие вопросы, как имплицитная функция слов-объектов и слов-действий; вопрос об имплицитной информации снова встает в связи с абстрактными существительными (гл. 14), родительным падежом (гл. 16) и связями между пропозициями (гл. 18). В этих и других случаях переводчик сталкивается с тем, что сообщение передается в оригинале как эксплицитно, так и имплицитно. В греческом и еврейском, как и во многих других языках, есть регулярные и поддающиеся анализу грамматические и лексические средства передачи имплицитной информации. Поэтому важно, чтобы переводчик ясно понимал, как ему передавать имплицитные сведения в своем переводе.

В истории переводческой работы уже давно признается не только факт существования в оригинале имплицитной информации, но также и то, что какую-то часть этой информации необходимо сделать эксплицитной, если мы хотим, чтобы перевод можно было понять. Использование курсива в Синодальном переводе служит именно этой цели — показать читателю, что то, что было косвенно выражено в оригинале, должно быть явно выражено по-русски. Например, в Синодальной Библии можно найти следующие переводы: Быт 18:10 "И сказал один из них: Я опять буду у тебя в это же время..."; Пс 60:7 "Приложи дни ко дням царя, лета его продли в род и род"; Мф 20:24 "Услышавши сие, прочие десять учеников вознегодовали на двух братьев"; Деян 1:13 "...Иуда, брат Иакова"; Рим 9:16 "Итак, помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего"; 2 Кор 11:11 "Почему же так поступаю?"; Евр 13:1 "Братолюбие между вами да пребывает". Практика использования курсива была оставлена в некоторых английских переводах Библии (напр. в ERV), и все дополнительные и связующие слова печатались обычным шрифтом, как естественным образом подразумевающиеся. Таким образом, принцип вывода на поверхность определенной имплицитной информации оригинала является довольно-таки общепринятым, хотя реализовываться он может по-разному.

Один из регулярно обсуждаемых вопросов в грамматиках греческого языка и библейского иврита, — это типы эллипсиса, которые присущи указанным языкам. Эллипсис представляет собою один из самых распространенных способов сделать информацию имплицитной. В качестве примера укажем на одно из значений греческого союза hina [Bauer/Aland 1988, col. 767]. В словаре Бауэра/Аланда выделено особое сочетание этого союза и значение III, в котором hina "используется эллиптически": "1. all'hina но это произошло, чтобы, где недостающий глагол можно вывести из контекста...3. hina без личного глагола, который должен быть восполнен из контекста..."Интересно, что богословы признают наличие имплицитной информации и вполне сознательно используют ее. Беркхоф [Berkhof 1950, с. 158, 159] говорит: "Вверяя человеку Свое слово, Он [Бог] прекрасно знал не только то, что было сказано, но также и то, что не было выражено словами. Он знал все выводы, которые будут сделаны из написанного Слова. Баннерман предполагает: `Выводы, которые можно сделать из Священного Писания путем неизбежных умозаключений, и более того, путем сравнения различных положений, содержащихся в Священном Писании, были предусмотрены неиссякаемой мудростью в самом акте боговдохновенности этих записей. Господь в акте Откровения не только знал, что человек сделает эти выводы, но и предначертал сделать их' (Боговдохновенность Писания, стр. 585). Поэтому не только то, что в явном виде сформулировано в Священном Писании, но также и подразумеваемую информацию... необходимо рассматривать как Слово Божие.

Сам Иисус подтверждает это. Когда саддукеи пришли к нему с вопросом, который, по их мнению, ясно доказывал несостоятельность учения о воскресении, Он сослался на то, как назвал себя Яхве при купине: `Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова'; исходя из этого Иисус и выводит справедливость того учения, которое они отрицали. Более того, Он упрекнул их за неспособность понять сути слов Яхве и сказал: `Заблуждаетесь, не зная Писаний'". Хотя переводчики не стали бы включать в перевод имплицитную информацию данного типа, Беркхоф ясно говорит, что "ее скрытый смысл также следует рассматривать как Слово Божие".

Замечания, сделанные в двух предыдущих абзацах, приводят нас к третьему наблюдению — информация, которая остается скрытой, в каждом языке разная. Модели языка позволяют ясно передавать определенную информацию, даже если она осталась имплицитной. Для еврейского языка характерны свои собственные модели, точно так же, как и для греческого, и для русского. Поскольку это еще одна область структурных различий между языками, в разных языках эти модели не соответствуют друг другу. Вот почему в русских переводах приходится какую-то часть информации, которая по-гречески передавалась лишь имплицитно, выражать в эксплицитной форме. Модели эксплицитности в русском языке отличаются от греческих, и поэтому происходит изменение формы от имплицитной к эксплицитной. Таким образом, переводчик должен всегда принимать во внимание наличие в оригинале имплицитной информации, чтобы в случае необходимости иметь возможность выразить ее эксплицитно в переводе на ЦЯ.

Переводческий опыт показывает, что, если имплицитную информацию оригинала оставить таковой в переводе на ЦЯ, это может ввести в заблуждение читателей и привести к тому, что они неправильно поймут исходное сообщение. Несколько примеров пояснят это.

В Рим 14:2 апостол Павел говорит: "Ибо иной уверен, что можно есть все, а немощный ест овощи". Когда это было переведено в таком виде на конкретный ЦЯ, у читателей возникло впечатление, что "немощный" означает `физически немощный' и что по этой причине он не способен есть ничего кроме овощей. Но из предыдущего стиха становится ясно, что речь идет о "немощном в вере", и ст. 2 имплицитно содержит это ограничивающее сочетание. Но во многих языках, чтобы передать правильный смысл, как в ст. 2, так и в ст. 1 сочетание "в вере" необходимо эксплицировать. Таким образом, стих 2 нужно перевести следующим образом: "Один уверен, что можно есть все. Другой, немощный в вере, полагает, что надо есть только овощи".

В Мк 2:4 сказано: "И, не имея возможности приблизиться к Нему за многолюдством, раскрыли кровлю дома, где Он находился..." Поскольку в данном стихе не дается никакого явного указания на то, как четыре человека, несших парализованного друга, могли попасть на крышу, помощник переводчика решил (вполне естественно, что он думал о знакомой ему крутой тростниковой крыше), что это чудо, подобное внезапному исчезновению Филиппа из виду эфиопского вельможи и его перемещению в Азот. Это недоразумение объясняется тем, что в греческом оригинале осталось невыраженным сопутствующее действие — то, что они взобрались на крышу по наружной лестнице.

{"Они не пьяны, как вы думаете", — говорит апостол Петр в Деян 2:15, и для русского читателя значение этого высказывания вполне понятно. Однако в языках гуаве и вилла альта запотек (Мексика), а также в языках агватек и чуй в Гватемале использование слова "они" исключает самого Петра и указывает на то, что Петр был пьян, даже если другие не были. Информация о том, что сам Петр был трезв, не выражается в греческом открыто, но ее нужно сделать эксплицитной в языках, в которых, подобно указанным, местоименная и дейктическая система исключают говорящего.

См. более полное изложение данной проблемы с местоимениями в Notes on Translation 16, 20, 26.

В Деян 4:31 Лука пишет: "И, по молитве их, поколебалось место, где они были собраны, и исполнились все Духа Святого..." Когда носители языка чуй в Гватемале прочли это, они предположили, что это дьявол поколебал здание, поскольку явления такого рода уже были им известны и приписывались его действиям. В книге Деяний нет эксплицитного утверждения относительно того, кто совершил данное действие, но большинство комментаторов приписывает его Святому Духу, который упоминается непосредственно вслед за этим, или Богу. В переводе на язык чуй необходимо указать объект действия, чтобы читатели восстановили имплицитную информацию правильно.

Поэтому переводчику необходимо, во-первых, уметь выявлять имплицитную информацию оригинала и, во-вторых, знать, когда и каким образом ее необходимо эксплицировать в переводе на ЦЯ.


ТИПЫ ИМПЛИЦИТНОЙ ИНФОРМАЦИИ

Большая часть имплицитной информации содержится в реальной языковой форме оригинала, т. е. в его словарном составе и разнообразных грамматических конструкциях. Но имплицитная информация передается не всегда таким образом. Любой автор пишет, расчитывая на восприятие определенной аудитории, и в соответствии с этим он организует свой текст. Для взрослых он будет писать иначе, чем для детей, а текст для специалистов, конечно же, будет отличаться по форме и содержанию от текста для неспециалистов. Чем больше его аудитория осведомлена о предмете разговора, тем меньше автору придется пользоваться эксплицитно выраженной информацией.

Указанное различие между слушателями может объяснить, почему евангелист Матфей просто говорит: "В первый же день опресночный" (Мф 26:17), тогда как Марк (14:12) и Лука (22:7) поясняют, что в этот день был заклан пасхальный агнец. Считается, что Матфей писал для иудейской аудитории, а Марк и Лука имели в виду в первую очередь христиан из язычников и поэтому добавили объяснение. Аналогично, Павлу было достаточно сказать Коринфянам: "А о чем вы писали ко мне" — 1 Кор 7:1, RSV), поскольку и паства уже знала, о чем они писали ему.

Следовательно, мы можем разграничить эти два вида имплицитной информации. Есть имплицитная информация, которая содержится в самом написанном тексте и выражается при помощи словарного состава и грамматических конструкций данного языка; существует также имплицитная информация, которая лежит за пределами текста и ее надо искать в общей ситуации, связанной с автором и читателями, при которой текст был написан.

Хотя данное разграничение и существует, это не означает, что оно не допускает исключений. Обычно в самом тексте есть данные, указывающие на ситуацию, в которой он возник, а использование таких слов, как "возлюбленные" и "братья" красноречиво свидетельствует о взаимоотношениях автора и читателей.

Б'ольшая часть имплицитной информации, которая существенна для понимания текста, содержится в нем самом, и лишь иногда переводчику приходится использовать дополнительные источники информации. На самом деле, б'ольшая часть релевантной имплицитной информации в пределах текста может быть выявлена из непосредственного контекста, то есть из непосредственно исследуемого или соседнего абзаца.

Исходя из всего вышесказанного, можно выделить следующие виды имплицитной информации:

1. Имплицитная информация, которая скрыта в тексте

а) в том же или в соседнем абзаце (в непосредственном контексте)

б)в других частях того же текста (в широком контексте)

2. Имплицитная информация, которая скрыта вне текста (в культурном контексте) Стоит добавить, что в случае с переводом Библии понятие "широкий контекст" распространяется не только на исследуемую в данный момент книгу, но и на другие библейские книги. Одна из проблем, с которой сталкивается переводчик, родной язык которого относится к индо-европейским, состоит в выявлении в оригинале имплицитной информации. Цель настоящего раздела — обратить внимание переводчика на различные виды имплицитной передачи информации в оригинале. Примеры, приведенные ниже, более или менее подробно иллюстрируют это, а также указывают на то, насколько разнообразны способы выражения имплицитной информации в греческом языке. Этот раздел делится на три части, каждая из которых соответствует определенному виду имплицитной информации: полученной из непосредственного контекста, широкого контекста и культурного контекста. Однако необходимо сделать существенную оговорку, что изложение материала не предполагает, что переводчик, работающий с конкретным языком, обязан всю информацию выражать эксплицитно. Решение по этому вопросу должно приниматься, исходя из требований самого ЦЯ, которые будут различными в разных языках.

Имплицитная информация, извлекаемая из непосредственного контекста

В данном разделе будет представлено большое количество материала, поскольку непосредственный контекст является основным источником выявления имплицитной информации. Поэтому для удобства мы его представляем в семи отдельных параграфах: эллипсис, часть сложного предложения, признаки дискурса, некоторые грамматические конструкции, художественные приемы, фокусирование внимания на определенных событиях, семантические компоненты лексического значения и неоднозначные выражения.


1. Эллипсис

По мере знакомства с текстом уже введенную информацию можно считать известной. Как только информация попадает в эту категорию, она может становиться имплицитной или быть представленной при помощи разнообразных заместителей. В грамматиках об информации, которая была введена и затем присутствует только косвенно, обычно говорят, употребляя понятие эллипсис.

Значительная часть примеров из этого раздела связана с временем, местом, обстоятельствами и т. д., о которых ранее упоминалось, но которые в тексте выражены имплицитно. (До конца этой главы имплицитная информация во всех случаях будет выделяться курсивом. В скобках указывается библейский стих или стихи, которые образуют широкий контекст и являются источником этой информации.)

Рим 14:2 "...а немощный в вере ест овощи" (ср. ст. 1)
(тип слабости)

1 Кор 11:7 "Итак муж, молящийся и пророчествующий, не должен покрывать голову..." (ср. ст. 4 и 5)
(время)

2 Кор 3:16 "... покрывало, лежащее на сердце их, снимается"
(ср. ст. 15)
(определение)

Гал 2:9 "чтобы нам идти к язычникам для благовествования..."
(ср. ст. 7)
(цель)

1 Фес 3:7 "То мы... утешились ... доброю вестью о вашей вере"
(ср. ст. 6)
(источник информации)

Однако в греческом тексте НЗ имплицитными могут оставаться и такие связанные с обстоятельствами подробности, которые ранее не упоминались. Этот вид имплицитной информации необходимо выделить особо, поскольку он встречается в других языках гораздо реже, чем тот, о котором шла речь выше. Приведем несколько примеров:

Ин 7:21 "Иисус, продолжая речь, сказал им: одно дело сделал Я в субботний день..." (ср. ст. 23)
(время)

1 Кор 9:4 "Или мы не имеем власть есть и пить за счет новообращенных?" (ср. ст. 7, 11 и 14)
(образ действия)

1 Фес 4:14 "...то умерших в Иисусе Бог приведет с Ним, когда Он сойдет с неба" (ср. ст. 16)
(время)

Имплицитная информация часто обнаруживается, когда имеет место последовательность реплик. Она может быть представлена в форме прямой и косвенной речи, или может выражаться посредством утверждений, вопросов и ответов. Обычно в вопрос или утверждение вводится информация, которая в ответе остается имплицитной. Например: smallskip

Мф 26:4—5 "И положили в совете взять Иисуса хитростью и убить. Но говорили: только не в праздник возьмем его, чтобы не..."

Лк 7:42—43 "Скажи же, который из них более возлюбит его? Симон отвечал: думаю, тот возлюбит его более, которому более простил"

Рим 3:9 "Имеем ли мы, Иудеи, преимущество? Нисколько, мы не имеем никакого преимущества..."

Имплицитная информация часто содержится в сравнениях и противопоставлениях. Часть информации, включенная в первую часть сравнения или противопоставления в эксплицитном виде, во второй части присутствует в имплицитной форме. В нижеприведенных примерах в сравнениях используется греческий союз kathos:

Мк 15:8 "И народ начал... просить Пилата о том, как (kath={os) он всегда делал для них"

Ин 15:4 "Как (kath={os) ветвь не может приносить плода сама собою... так и вы не можете приносить плода..."

Гал 2:7 "... увидевши, что мне вверено благовестие для необрезанных, как (kath={os) Петру вверено благовестие для обрезанных..."

Гал 3:6 "Вы слышали и поверили, как (kath={os) Авраам поверил Богу..."

Так же, как в примерах сравнений, в которых содержится имплицитная информация и используется сравнительный союз kathos для указания на сходство, последующие примеры противопоставления используют греческий противопоставительный союз alla:

Мк 14:49 "... и вы не брали Меня: но (alla) взяли меня теперь, да сбудутся Писания"

Ин 15:24—25 "... а теперь ...возненавидели и Меня и Отца моего. Но (alla) они возненавидели Меня, да сбудется слово, написанное в законе их ..."

Рим 9:16 "Итак помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но (alla) помилование зависит от Бога милующего"

Рим 15:3 "Ибо и Христос не Себе угождал, но (alla) Он угождал Богу..."

1 Кор 2:13 "Что и возвещаем не от человеческой мудрости изученными словами, но (alla) словами, изученными от Духа Святого..."

1 Кор 7:19 Обрезание ничто, и необрезание ничто, но (alla) соблюдение заповедей Божиих очень важно (перевод автора)

2 Тим 1:7 "Ибо дал нам Бог духа не боязни, но (alla) Он дал нам духа силы, и любви, и целомудрия"

Примером противопоставления, в котором используется не alla, а de, может послужить стих из Лк 4:29—30: "... чтобы свергнуть Его. Но они не смогли свергнуть Его вниз, и Он, прошед посреди них, удалился". Противопоставительный союз "не только... но и" (по-гречески ou monon ... alla kai) почти всегда указывает на наличие имплицитной информации во второй части: smallskip

Рим 5:2—3 "... и хвалимся надеждою славы Божией. И не только хвалимся надеждою славы Божией, но хвалимся и скорбями..."

Рим 8:22—23 "Ибо мы знаем, что вся тварь совокупно стенает...И не только вся тварь совокупно стенает, но и мы...в себе стенаем..."

2 Кор 8:18—19 "... во всех церквах похваляемого за благовествование; и притом не только во всех церквах похваляемого, но и избранного от церквей..."


2. Часть сложного предложения

Иногда в сложном предложении опускаются одна или более частей. Имплицитно выраженные части могут иметь функцию средства, вывода или следствия того, о чем говорится. Например:

Мф 2:2 "Где родившийся Царь Иудейский? Мы знаем, что он родился, ибо мы видели звезду его на востоке..." (вывод — основание)

Мф 8:8—9 "... но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой. Я знаю, что ты можешь исцелить моего слугу одним только произнесением слова, ибо я и подвластный человек... говорю... "пойди", и идет..." (вывод — основания)

Мф 9:6 "Но Я скажу: встань и ходи, чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи..."

(средство — цель)

Лк 9:13 "у нас нет более пяти хлебов и двух рыб, мы не в состоянии накормить их, разве нам пойти и купить пищи для всех сих людей" (следствие — условие)

Лк 13:9 "Не принесет ли плода; если же нет, [т. е. если она не принесет плода], то в следующий год срубишь ее" (условие — следствие)

Деян 13:35—36 "Не дашь Святому Твоему увидеть тление. Это не о Давиде говорится, ибо Давид... увидел тление"

(вывод — основание)

Деян 23:5 "Я не знал, братия, что он первосвященник; если бы я знал, я бы не сказал этого, ибо написано..."

(вывод — основание)

В данном случае вывод делается от противного.

Рим 8:15 "Вы сыны Божии, ибо... вы приняли Духа усыновления..." (вывод — основания)

1 Кор 5:3 "Он должен быть изъят из среды вашей, ибо я... уже решил..." (вывод — основание)

1 Кор 10:5 "Но не о многих из них благоволил Бог: мы знаем, что это так, ибо они поражены были в пустыне..." (вывод — основание)


3. Текстовые признаки

Иногда в греческом языке не выделяются эксплицитно определенные текстовые признаки, обязательные для других языков. Характерным примером этого является тот факт, что в греческом нет формального показателя конца цитаты, тогда как во многих языках при завершении отрезка речи, надо добавить "сказал он" или "так сказал он". Другой пример связан с введением в повествование нового персонажа. Во многих языках для этого есть особые приемы, но в греческом таких приемов нет. Использование формальных средств, открывающих и/или закрывающих повествование; формальное указание на новый абзац, тему или главное действующее лицо — примеры, иллюстрирующие все это, можно было бы множить и множить. Эти текстовые признаки имплицитны в греческом.

Однако, когда будет проведено тщательное исследование структуры текста в греческом языке, вполне может оказаться, что он располагает формальными средствами для указания, по крайней мере, на некоторые из этих текстовых признаков. но структура ЦЯ может делать необходимым эксплицитное использование их в переводе.Вопрос о структуре дискурса в целом подробно разбирается в работе Кэтлин Келлоу [Callow K. 1974].


4. Некоторые грамматические конструкции

Данный разряд касается отдельных свойств греческой грамматики, которые трудно отнести к какому-либо другому разделу. Он применим к пассивным конструкциям, если не выражен производитель действия; к переходным и дитранзитивным глаголам с невыраженным объектом; к зависимым словосочетаниям, которые представляют собой наименования; а также к абстрактным существительным.

Мф 1:1 "Вот родословие Иисуса Христа..."

Мк 1:1 "Вот начало Евангелия Иисуса Христа..."

Мк 3:2 "... чтобы обвинить его в нарушении закона"

Мк 8:21 "Как же не разумеете, что Я не о хлебе говорю?"

Ин 1:15 "Иоанн свидетельствует о Нем людям..."

Деян 17:23 "Этот жертвенник посвящен НЕВЕДОМОМУ БОГУ"

1 Кор 7:14 "Ибо неверующий муж..." = Ибо муж, который не верит в Господа"

Такие абстрактные существительные как "спасение" и "вера", представляют события и имплицитно указывают на участников этих событий. Так, "спасение" может имплицитно указывать и на Бога, который спасает, и на тех, кто спасается. Аналогичным образом, "вера" может нести имплицитную информацию и о верующем, и об объекте веры. В большинстве случаев из контекста становится ясным, кто верит — мы, вы или они, и т. д. Более полно имплицитная информация, связанная с абстрактными существительными, будет рассматриваться в гл. 16, которая посвящена генитивной конструкции, и в гл. 17 и 18, посвященных пропозициям.


5. Художественные приемы

Определенные единицы греческого письменного языка, которые можно назвать "риторическими" или "художественными" приемами, могут содержать имплицитную информацию. Сюда относятся риторические вопросы и такие фигуры речи как сравнение, метафора и синекдоха. В гл. 15 подробно рассматриваются риторические вопросы, а в гл. 8 анализируются сравнение и метафора. Поэтому мы не будем рассматривать их в настоящей главе.


6. Подбор событий

Всякий автор выбирает и особо упоминает те события, которые существенны для целей, которые он преследует. Однако это зависит не только от выбора автора, но и от свойств конкретного языка. Некоторые языки в разной степени пользуются эксплицитными средствами при описании событий, и, даже если в двух языках для эксплицитного выражения выбирается одно и то же число событий, из этого никак не следует, что в них будут выбраны одни и те же события. Эти различия между языками могут создать определенные трудности при переводе, особенно в повествовательных текстах, когда в греческом опускается то, что в каком-либо другом языке должно эксплицитно выражаться. Следовательно, переводчик должен быть осведомлен об этом типе имплицитной информации. Например:

Мк 1:9 "... пришел Иисус из Назарета Галлилейского туда, где Иоанн крестил людей, и крестился от Иоанна в Иордане"

Мк 1:36 "И когда рассвело, Симон и бывшие с ним в доме проснулись и увидели, что Иисуса нет с ними. Они вышли из дома и пошли за Ним"

Мк 3:6 "Фарисеи, вышедши, немедленно нашли Иродиан и составили с ними совещание..."

Лк 1:9 "По жребию... досталось ему войти в храм Господень для каждения. Итак, Он вошел, а все множество народа молилось вне..."

Лк 20:9 "... и отлучился в дальнюю страну и оставался там долгое время"

Деян 14:19—20 "... побили Павла камнями и вытащили его за город, почитая его умершим, и оставили его там. Когда же ученики пришли и собрались около него..."

Иногда оставляемое имплицитным событие является ответом на какую-либо просьбу или побуждение к действию, как в следующих случаях:

Ин 11:44—45 "Иисус говорит им: развяжите его, пусть идет. Они так и сделали. Тогда многие из Иудеев... уверовали в Него"

Деян 24:24 "... (Феликс) призвал Павла, и когда Павел пришел, слушал его..."

7. Семантические компоненты лексического значения

В гл. 4 рассматривается вопрос об анализе слов, о том, как анализировать и толковать различные значения и компоненты значений. Такому анализу может быть подвергнуто каждое слово в греческом Новом Завете, как и в любом другом языке; конкретное слово может вмещать столько информации, сколько вкладывают в него носители данного языка. Например, выражение "пасти овец ночью" требует трех слов в русском, но выражается лишь одним словом в языке киче в Гватемале. На практике переводчик часто обнаруживает, что ему приходится "распаковывать" компоненты греческих слов, не имеющих однозначных соответствий в ЦЯ, точно так же, как пришлось поступить с компонентами упомянутого выше слова киче, переводя его на русский.

В рамках данного раздела можно выделить четыре группы: многокомпонентные слова, функции объектов и действий, принадлежность к семантическому классу и отношения слова.

Ниже приводятся некоторые из слов в Новом Завете, которые содержат несколько семантических компонентов и в переводе на определенные языки должны быть расшифрованы: smallskip

наказуeт "наказывает с целью исправить"

Писание "выраженное на письме Слово Божие"

царь "человек, правящий народом"

сотник "человек, под командой которого находятся 100 солдат"

фарисеи "группа иудеев, именуемая фарисеи"

Функции объектов и действий подробно рассматривается в гл. 13, поэтому мы не будем их здесь разбирать.

Собственные имена содержат в себе указание на принадлежность к классу, и иногда должны быть выражены эксплицитно. В зависимости от требований нормы ЦЯ и от того, насколько читатели перевода на ЦЯ знакомы с ситуацией, внутри которой развертывалась библейская история, может оказаться необходимым сформулировать принадлежность к определенному классу.

Хотя этот тип имплицитной информации включен здесь в общий раздел "имплицитные сведения из непосредственного контекста", указание на принадлежность к классу не всегда содержится в непосредственном контексте, но, возможно, должна выводиться из широкого или культурного контекста.

Например:

животное, именуемое верблюд

город, именуемый Назарет

дерево, именуемое смоковница

Четвертую группу не следует смешивать со связями между пропозициями, которые могут не выражаться явным образом. Здесь мы имеем в виду слова, требующие эксплицитного указания на цель, место, направление, результат в целевом языке. Другими словами, эта информация является имплицитной в оригинале, но должна стать эксплицитной в ЦЯ. Например, слово "выбирать" в запотекском языке всегда требует дополнительного указания на то, для чего делается выбор.


8. Неоднозначные выражения

Если значение какого-либо слова или предложения в исходном контексте может быть понято по-разному, то это слово или предложение можно считать неоднозначным. Неоднозначные выражения обычно бывают обусловлены грамматикой или словарем (как, например, целый ряд значений конструкции с родительным падежом или разные значения какого-либо слова). Лишь в крайне редких случаях структура ЦЯ такова, что эта неоднозначность может сохраняться в переводе. В результате переводчик должен выбрать какое-то одно из возможных толкований. Но поступая таким образом, ему приходится придавать статус эксплицитности той информации, которая подразумевается в данном контексте и на которой основана конкретная интерпретация. Так, в определенном контексте он может истолковать словосочетание "любовь Бога" как выражение, означающее нашу любовь к Богу, а не Божию любовь к нам, и тем самым перевести "мы любим Бога", делая эксплицитным "мы" в качестве субъекта действия и "Бога" в качестве объекта действия. Часто в подобных случаях не удается избежать выбора, и все, что может сделать переводчик, — это сопоставить данные, представленные в различных справочниках, тщательно изучить контекст и принять разумное решение.

Имплицитная информация, извлекаемая из широкого контекста

В предыдущем разделе было показано, что имплицитная информация по большей части выводится из непосредственного контекста (чаще из соседних стихов). Однако иногда, из-за обязательных категорий ЦЯ или из необходимости избежать ложного значения, переводчику приходится привлекать информацию из широкого контекста, т. е. из Ветхого Завета, или из других книг Нового Завета. Ниже мы приводим примеры информации, извлекаемой из Ветхого Завета.

Ин 8:17 "А и в законе вашем написано, что двух человек свидетельство истинно, если они согласны друг с другом"

Деян 2:16 "Но это есть давно предреченное пророком Иоилем..."

Имплицитная информация, полученная из других книг Нового Завета, может быть проиллюстрирована следующим стихом: smallskip

Деян 18:22 "...он приходит в Иерусалим..." (ср. Мк 10:32 и др.)

Следует отметить, что примеров имплицитной информации данного типа значительно меньше, чем тех, которые рассматривались нами в предыдущем разделе, и в них эксплицируются лишь подробности, связанные с временем и местом.

Имплицитная информация, извлекаемая из культурного

hbox{

kern 3ptконтекста

Время от времени переводчику приходится привлекать сведения из широкого контекста, а иногда он вынужден привлекать информацию, которая не содержится в библейских текстах. В отношении библейского лексикона это уже стало устоявшейся практикой, поскольку такие лексикографические работы как словарь Бауэра [Bauer/Aland 1988] привлекают наряду с Новым Заветом и другую раннехристианскую литературу, а также различные переводы Ветхого Завета на греческий.

Есть четыре основные области, из которых переводчику приходится иногда заимствовать культурную информацию: область материальных объектов, география, религия и культура той или иной эпохи.

Ряд материальных объектов упоминается в Новом Завете лишь мимоходом. Такие вещи как кровля, верблюды, масличные деревья, тмин и т. д. в Новом Завете упоминаются, но связанные с ними подробности приходится искать в библейских словарях, лексиконах, толкованиях и т. д.

Аналогичным образом, в исторических книгах и иногда в апостольских Посланиях используется значительное число географических подробностей. При описании походов Иисуса в Галилею и из Галилеи, а также путешествий апостолов приводятся ссылки на различные города, некоторые моря, ряд островов и гор, провинций и т. д. Наши познания в географии данной области позволяют нам эксплицировать определенную имплицитную информацию, которая содержится в именах, если для ЦЯ это необходимо.

Один особенно интересный пример отсылки к географическим данным находим в Лк 12:54—55, когда Иисус говорит: "Когда вы видите облако, поднимающееся с запада, тотчас говорите: "дождь будет"; и бывает так; И когда дует южный ветер, говорите: "зной будет"; и бывает". Но эти погодные описания характерны для Палестины и выглядели бы странно для носителей языка, где дождь или зной приходят из других направлений. Один ученый предложил предварить описание погоды Иисусом посредством какого-нибудь словосочетания типа "Здесь у нас" или "В этой стране".

В Новом Завете содержится определенное количество сведений, касающихся религиозной обстановки того времени. Мы находим объяснение, кто такие фарисеи, саддукеи и синедрион. Однако есть реалии, которые не объясняются, например: "филактерии", "храм" и "расстояние субботнего пути" (Деян 1:12). Подробное их объяснение мы можем получить из информации, которая содержится во внебиблейских источниках.

Наконец, часто упоминаются понятия, составлявшие часть римской культуры, которая господствовала в этой области: кесарь, правители, проконсул, трибуны, сотники, претория и т. д. В библейском контексте объясняются лишь немногие из этих наименований, и, хотя можно составить определенное представление об этих понятиях, исторические описания данной эпохи гораздо более помогут нам в этом.

В таких случаях переводчику приходится помимо опоры на непосредственный контекст учитывать также и сведения более широкого библейского контекста, и показания культурного контекста. В следующем разделе рассматривается вопрос о том, в каком случае будет уместно сделать информацию эксплицитной.


В КАКОМ СЛУЧАЕ ИМПЛИЦИТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ МОЖЕТ СТАТЬ ЭКСПЛИЦИТНОЙ?

Идиоматический и адекватный перевод представляет собой трудную задачу, поскольку он постоянно требует от переводчика принятия конкретных решений, выбора между альтернативами и применения различных принципов. Это становится особенно очевидным, если мы попытаемся представить себе, какую информацию будет уместно сделать эксплицитной в переводе. Мы не сможем упрощенно ответить на этот вопрос, но попробуем определить принципы, руководствуясь которыми переводчик избежит двух крайностей — оставить cлишком большую часть информации имплицитной, и, таким образом, обречь читателей на непонимание "загадочного" текста, или сделать эксплицитным слишком многое, так что каждый стих будет скорее толкованием, а не переводом.

Прежде чем более подробно рассмотреть эти руководящие принципы, следует вновь подчеркнуть то, что было сформулировано в гл. 2, — всякая информация, представленная в явном виде, должна быть адекватной как экзегетически, так и динамически. Она должна быть верно истолкована и выражена таким образом, чтобы удовлетворять динамическим требованиям ЦЯ. Так, в Лк 12:13 человек из толпы говорит Иисусу: "Учитель! скажи брату моему, чтобы он разделил со мною наследство". Подразумеваемая информация данной фразы состоит в том, что отец этих двух сыновей умер. В противном случае он, по-видимому, позаботился бы о том, чтобы его наследство было поделено правильно, как в притче о блудном сыне. В каземе, одном из языков северной Ганы, нет отдельного слова со значением "наследство" — соответствующим выражением здесь было бы "то, что оставил нам отец после смерти", так что имплицитную информацию пришлось бы сделать эксплицитной. Но тогда встает вопрос о динамической адекватности. Высказывание "Учитель! скажи, чтобы мой брат взял и поделился со мною тем, что оставил нам отец после смерти" было бы возможно, но не очень естественно, так как оно выглядело бы слишком сжато и нарушало бы порядок мысли. Значительно лучше было бы сказать: "Учитель, после смерти нашего отца остались вещи. Скажи моему брату взять эти (ранее упомянутые) вещи и поделиться со мной". Таким образом имплицитная информация передается верно как по отношению к смыслу, так и по отношению к динамике оригинала. Все приводимые ниже руководящие принципы можно было бы соединить в один общий принцип, а именно, что имплицитная информация может выражаться эксплицитно тогда и только тогда, когда это продиктовано спецификой ЦЯ.

Одно частное исключение будет рассмотрено ниже в этой главе в связи с неопределенным значением.

Ее не следует выражать открыто просто потому, что переводчик считает это нужным вследствие своих собственных догматических убеждений, или потому, что так сделал какой-то другой переводчик, или потому, что он полагает, что эта информация представляет живейший интерес для читателя ЦЯ. Она выражается в явном виде потому, что грамматика, семантика или динамика ЦЯ требуют того, чтобы перевод сообщал ту же самую информацию, что и оригинал.

В оставшейся части данного раздела этот общий принцип будет рассмотрен несколько более подробно в соответствии с тремя основными подразделениями: эксплицитная информация, предусматриваемая грамматикой, эксплицитная информация, необходимая для соблюдения адекватной передачи смысла и динамики оригинала.

Требования грамматики ЦЯ

Первым принципом, которым следует руководствоваться, чтобы сделать имплицитную информацию эксплицитной, воспользоваться проще всего; имплицитную информацию необходимо сделать эксплицитной, когда это продиктовано грамматическими свойствами ЦЯ. В каждом языке есть определенные обязательные конструкции и категории. У переводчика нет иного выбора, как только воспользоваться ими. Например, во многих языках есть два местоимения первого лица множественного числа "мы"; одно указывает на то, что говорящие или пишущие включают сюда тех, к кому обращаются, другое — указывает на то, что они исключают их. Таким образом, для каждого "мы" переводчик должен решить, какое из этих местоимений использовать. Эта информация является имплицитной, поскольку в греческом языке нет такого разграничения. Так, в Мк 4:38 ученики говорят Иисусу: "Учитель! неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем?" Когда они говорят "мы", имеют ли они в виду только себя или включают сюда также и Иисуса? Другой пример находим в 1 Ин 1:3: "О том, чт'о мы видели и слышали, возвещаем вам, чтобы и вы имели общение с нами; а наше общение — с Отцом и Сыном Его Иисусом Христом"; к кому относятся различные "мы"? И снова переводчику приходится решать, руководствуясь тем, что говорится в различных толкованиях.

Можно было бы привести огромное число примеров других облигаторных конструкций и категорий. В некоторых языках требуется употребить особый суффикс, указывающий на то, что автор видел описываемое действие, слышал от других, или узнал о нем на основании каких-то данных. В некоторых языках используются особые выражения для почтительного обращения, поэтому, определив отношения между говорящим и его адресатом, необходимо использовать соответствующее выражение. В некоторых языках наличие подлежащего обязательно, и не бывает пассивных конструкций, поэтому при каждом глаголе требуется подлежащее. В других языках есть специальные показатели абзацев, так что переводчик должен понимать, где начинаются и кончаются абзацы. В некоторых языках глаголы должны иметь дополнения, даже когда в тексте греческого оригинала их нет.

Во всех этих случаях имплицитная информация должна быть выявлена, чтобы переводчик был уверен, что решения относительно ее передачи экзегетически правильны и что ее эксплицитный статус обусловлен обязательными языковыми формами. Еще раз стоит подчеркнуть, что эту информацию можно выделить с помощью курсива. Таким образом информация, которая обусловлена грамматикой ЦЯ, должна быть представлена явно вне зависимости от того, выражена ли она в оригинале эксплицитно или нет.

Требования адекватной передачи смысла

Второй руководящий принцип восходит к принципу адекватной передачи смысла оригинала. Если имплицитную информацию оригинала не сделать эксплицитной в ЦЯ, вследствие чего появится ложный смысл, то эта информация должна быть выражена эксплицитно.

Использование имплицитной информации с целью не допустить ложного смысла, который искажает конкретное сообщение Писания, всегда оправдано. Примеры того, как может возникнуть такой смысл, были приведены выше в этой главе (под названием "Наличие имплицитной информации в оригинале"). Причина возникновения ложного смысла состоит в том, что читатели ЦЯ вводят свою собственную имплицитную информацию, привлекая тем самым собственные фоновые значения и таким образом делают ложные выводы.

Необходимость исправлять ложный смысл, делая имплицитную информацию эксплицитной, не всегда оправдано. Иногда ложный смысл не искажает сообщения, содержащегося в Писании. Так, в Деян 16:27 не говорится, почему темничный страж в Филиппах хотел умертвить себя. Носители языка ифугао на Филиппинах заключили, что причиной был стыд, и поэтому он хотел лишить себя жизни. Однако побудительным мотивом был не стыд, а страх наказания, которое налагалось на тюремных стражей, у которых сбежали узники. Этот неверно понятый смысл не искажает центральной мысли данного отрывка, поскольку она заключается не в определении наказания, налагаемого на тюремщиков, у которых сбегают узники, а в другом.

Второй руководящий принцип высвечивает весьма важный вопрос, который необходимо задать: как переводчик узнает, что читатели перевода восполнят имплицитную информацию, отличную от подлинного смысла? Ответ состоит в том, чтобы задавать читателям или слушателям перевода на ЦЯ соответствующие вопросы, чтобы выяснить, как они его понимают, или слушать, чему они учат других, исходя из предварительных набросков перевода. Мы не будем рассматривать то, как задавать вопросы, но об этом надо постоянно помнить, следуя руководящим принципам.

См. в гл. 11 раздел, посвященный методике получения ответов.

Переводчик поймет, что его перевод содержит ложный смысл путем наводящих вопросов. Если он не спросит, то, вероятно, никогда не узнает об адекватности своего перевода. Проверка при помощи соответствующих вопросов — существенная часть работы по переводу. Это аналог экзегезы. Последняя представляет собою обращение к оригиналу, с целью выяснить, что он значит (с помощью таких справочных пособий, как словари, грамматики и толкования). Проверка подразумевает наличие вопросов, обращенных к читателям и слушателям перевода на ЦЯ, о том, что он значит. Когда смысл, сообщаемый на ЦЯ, соответствует авторскому смыслу, что можно определить путем тщательного изучения текста оригинала, то переводчик может быть уверен, что перевел верно.

Требования адекватной передачи динамики

Третий руководящий принцип является производным от принципа, который диктует динамическая адекватность. Если стилистические и текстовые структуры ЦЯ требуют, чтобы имплицитная информация была превращена в эксплицитную, то это является достаточным основанием так поступить. Это может облегчить разрешение многих неясностей; идентификацию местоимений при помощи существительных; нахождение связующего звена в цепи событий, опущенного в оригинале (ср. приведенный ранее пример с четырьмя мужчинами и расслабленным); определение цели или результата, оставленных имплицитными в оригинале. Иными словами, даже если есть возможность передать правильный смысл, не делая имплицитную информацию эксплицитной, то адекватная передача динамики оригинала может требовать, чтобы она была эксплицитной. Если, например, наличие имплицитной информации приведет к тому, что в ЦЯ процент новой информации будет слишком высок, а избыточность выражений достаточно мала, в результате чего будет трудно понять сообщение, то мы вправе говорить об отсутствии динамической адекватности. Чтобы избежать потери ясности сообщения и легкости, с какой оно понимается, имплицитную информацию нужно превратить в эксплицитную. Только тогда динамика оригинала будет верно отражена в переводе на ЦЯ.

Поскольку неоднозначные выражения неблагоприятно воздействуют на динамику перевода и поскольку в сознании переводчика всегда возникают вопросы относительно того, как поступать с ними, рассмотрим способы разрешения этой проблемы. Информация, оставленная имплицитной, может привести к тому, что в переводе на ЦЯ мы обнаружим немало неоднозначных выражений. Иными словами, когда читатель знакомится с переводом, он обнаруживает, что текст может быть понят по-разному. Если эти значения — как указывается в комментариях — не нанесут ущерба данному контексту, то изменений вносить не нужно. Если один из смыслов является ложным, но есть надежда, что значение будет понято правильно, то, опять-таки, не нужно никаких изменений. Однако, если велика вероятность того, что читатели текста неверно его поймут, то необходимо имплицитную информацию сделать эксплицитной.

Если имплицитная информация оригинала не выражена явно в тексте перевода, т. е. не эксплицирована, то это может привести к неясности смысла, иными словами, читатели не смогут понять смысл текста даже после того, как несколько раз прочтут его. Если подобная неясность настолько скрывает центральную мысль отрывка, что в нем не видно вообще никакого смысла, то переводчик вправе использовать информацию, извлеченную из непосредственного контекста.

Следует подчеркнуть, что использование имплицитной информации для устранения неясности требуется только в том случае, когда неясность смысла затемняет центральную мысль, т. е. центральное сообщение данного текста. Вспомогательные понятия, связанные с центральной мыслью сообщения, но не существенные для нее, могут быть неясными, но подобная неясность не оправдывает использование имплицитной информации. Пример данного разграничения можно видеть в Евр 9:4: "Имевшая золотую кадильницу и обложенный со всех сторон золотом ковчег завета, где были золотой сосуд с манной, жезл Ааронов расцветший и скрижали завета". Основная тема этого фрагмента — "святилище земное" (ст. 1), а также тот факт, что в нем было второе помещение, в которое иудейский первосвященник входил только один раз в год (ст. 1). Золотая кадильница и ковчег — две основные детали этого помещения, и поэтому содержимое ковчега имеет лишь второстепенное значение. В данном случае использование каких-либо дополнительных деталей о манне, жезле Аароновом и скрижалях завета, которые можно было бы извлечь из ветхозаветного контекста, было бы неоправдано.

Проиллюстрируем, как может быть искажена центральная мысль, если переводчик не выразит явно имплицитную информацию. В муонге, одном из языков Вьетнама, слово, обозначающее потерянную женщиной монету (Лк 15:8—10), было переведено при помощи обычного слова "монета". Но, читая перевод, носители языка муонг выражали удивление от того, что кто-то стал тщательно подметать дом, чтобы найти столь мелкую монету, которая все равно рано или поздно была бы найдена. Ясно, что в оригинальном тексте подразумевалось, что эта монета действительно стоила того, чтобы ее искать, и поэтому эта имплицитная информация была впоследствии сделана в переводе эксплицитной.

Все вышесказанное можно обобщить в виде схемы. Заштрихованная область указывает на те условия, при которых переводчику следует проявлять особую осторожность, когда он делает имплицитную информацию эксплицитной.

Схема 1
Источники имплицитной

информации,
и в каких случаях она может стать

эксплицитной

 

берется из непосредственного контекста

берется из широкого контекста

берется из культурного контекста
обусловлена
грамматикой

 

 

 
обусловлена
адекватной
передачей смысла

 

 

 
обусловлена
нормативностью

 

 

 


ТИПЫ ЭКСПЛИЦИТНОЙ ИНФОРМАЦИИ

Значительная часть сведений, содержащихся в этом разделе, извлечена из статьи Ларсон [Larson 1969, с. 16—20], хотя их изложение несколько изменено.

Цель настоящего раздела состоит в том, чтобы обратить внимание переводчика на частные разновидности эксплицитной информации оригинала, которые, как показывает опыт, могут подаваться в ЦЯ как имплицитная информация. Материал будет представлен в виде трех групп следующим образом: (1) эксплицитная информация, передаваемая посредством грамматических признаков, отличных от текстовых; (2) признаки дискурса; (3) компоненты значения слова.

Тейбер (см. Beekman 1968b, с. 13, примечание) предлагает следующее деление на три класса: (1) обязательные категории в языке-источнике; (2) всякая имплицитная информация, которая "оскорбила бы читателей"; (3) все, что "отвлекло бы внимание от основного смысла отрывка".

Грамматические признаки

Каждый греческий глагол обладает категориями времени, наклонения, лица и числа; аналогичным образом, каждое греческое существительное обладает категориями числа, рода и падежа. Однако во многих языках такие категории не являются обязательными. Например, в языках ге (Бразилия) у существительных нет категории числа; во многих африканских языках глагол не имеет категорий лица или числа; во многих языках дальневосточного материка глаголы и существительные сами не изменяются и не имеют вообще никаких категорий. Можно было бы добавить еще один грамматический признак, который не выражается в местоимениях многих языков, но выражается в греческом, — это различие между мужским и женским родом. Поэтому часто бывает так, что в греческом обязательность использования той или иной грамматической категории обусловлена не тем, что семантика данной формы находится в фокусе внимания, а тем, что это требуется грамматической структурой языка. Поэтому в тех языках, в которых подобные категории не являются обязательными, они не передаются в явном виде.

Признаки дискурса

В настоящем разделе мы рассмотрим различные аспекты дискурса. Прежде всего необходимо упомянуть о так называемой избыточности текста. В целом, можно сказать, что многие из повторов, имеющих место в оригинальном библейском тексте, отражают естественные формы избыточности в греческом, что совершенно не обязательно для каждого конкретного ЦЯ. Отметим следующие примеры (повторы выделены курсивом):

Мк 2:11—12 "Тебе говорю: встань, возьми постель твою и иди в дом твой. Он тотчас встал и, взяв постель, вышел перед всеми..."

Лк 1:18 "... по чему я узнаю это? ибо я стар, и жена моя в годах преклонных"

Лк 2:41—43 "Каждый год родители Его ходили в Иерусалим... И когда Он был двенадцати лет, пришли они также... в Иерусалим... Когда же возвращались... остался отрок Иисус в Иерусалиме..."

Лк 8:35—38 "нашли человека, из которого вышли бесы, сидящего у ног Иисуса... Видевшие же рассказали им, как исцелился бесновавшийся ... Человек же, из которого вышли бесы, просил Его, чтобы быть с Ним..."

Ин 5:8—12 "Иисус говорит ему: встань, возьми постель твою и ходи. И он тотчас выздоровел, и взяв постель свою и пошел... Посему Иудеи говорили исцеленному: сегодня суббота; не должно тебе брать постели. Он отвечал им: кто меня исцелил, Тот мне сказал: возьми постель твою и ходи.

Его спросили: кто Тот Человек, Который сказал тебе: возьми постель твою и ходи?"

Деян 26:1—32 В этом отрывке царь Агриппа называется по имени в ст. 1, 2, 7, 19, 27, 28, 32 и "царь" в ст. 13, 26, 30.

Переводчик должен быть внимателен к тому, естественны ли такие повторы в ЦЯ или нет. Нельзя полагать, что лишь в силу их присутствия в греческом тексте, они будут также приемлемы и в ЦЯ. Ларсон [Larson 1969, с. 18] указывает, что переводчик должен использовать формы эллипсиса, разрешенные в ЦЯ. Она цитирует пример из Лк 5:5, который звучит следующим образов: "...Наставник! мы трудились всю ночь и ничего не поймали; но по слову Твоему закину сеть..." В предыдущем стихе Иисус сказал: "...Закиньте сети свои для лова". Этот повтор был излишен в агварунском языке (Перу), так как слова "закину сеть" были представлены формой-заместителем, как в выражении "я так и сделаю", а точное содержание подразумевается из того, что Иисус уже сказал ранее. На агварунский язык стих Лк 1:18 (см. выше) можно перевести как "Мы оба старые", поскольку эксклюзивная форма местоимения мы включает Елисавету, но не ангела, а прилагательное "старый" равнозначно выражению "в летах преклонных". Чтобы сохранить в подобных контекстах и экзегетическую, и динамическую адекватность, можно использовать эллипсис, дейктические формы и т. д.

Вторым важным признаком дискурса является способ введения участников событий и их последующего обозначения. Языки часто располагают специальными средствами для представления новых участников и разграничения их от ранее представленных.

Третьим текстовым признаком является способ расстановки событий. Предпочтение может отдаваться порядку, в котором описываются события, а если указываются не все события, то тому, какие события включать, а какие не включать в описание.

Выраженная в оригинале самоочевидная информация может стать имплицитной в переводе, если ее передают понятным и непосредственным образом. Есть особая необходимость сделать такую информацию имплицитной, если она отвлекает от центральной мысли отрывка или если читатели сочтут ее настолько очевидной, что о ней можно упоминать разве что для детей. Следующие примеры не требуют особых пояснений. Второй и последний примеры более ясно иллюстрируют самоочевидную информацию, если знать, что дикий мед был единственным сортом меда в той культуре или если возникнет вопрос, куда еще можно выбрасывать пшеницу.

Мк 1:6 "и пояс кованный на чреслах своих..."

Мк 1:6 "... акриды и дикий мед..."

Лк 2:36—37 "... достигшая глубокой старости... вдова лет восьмидесяти четырех..."

Лк 5:13 "... Он простер руку, прикоснулся к нему..."

Деян 27:38 "... выкидывая пшеницу в море"

Семантические компоненты лексического значения

Анализ значения на основе семантических компонентов подробно рассматривается в следующей главе. В данной же главе достаточно привлечь внимание к тому факту, что компоненты слов, явно выраженные в греческом, в контексте ЦЯ могут содержаться имплицитно.

Хороший пример этого приводится в статье Ларсон [Larson 1969, с. 16 и 19]. Греческий язык располагает большим разнообразием слов, обозначающих различные аспекты говорения — приказать, упрекнуть, убеждать, спросить, ответить, предупредить и т. д. Во многих языках нет такого обилия понятий, и вместо них используется обычный глагол, означающий "сказать, говорить, рассказывать", при этом такие дифференциальные компоненты как "приказ и упрек" передаются контекстом, обычно тем, что в действительности было сказано. Так, в агварунском языке стих Лк 3:14 "Спрашивали его также и воины: а нам что делать?" принимает вид "Воины также сказали: Что нам делать?". Аналогичным образом, в сирино (боливийском языке) в Деян 27:22: "Теперь же убеждаю вас ободриться", достаточно употребить повелительное наклонение ("Ободритесь!") поскольку повелительное наклонение имплицитно несет в себе компоненты "увещевания".

Такие имплицитные компоненты не ограничиваются глаголами. Как в греческом языке есть ряд различных слов для обозначения процесса говорения, точно также в Новом Завете упоминается и много видов правителей: цари, правители, император, проконсулы и т. д. Многие языки лишены такого многообразия и могут иметь лишь один местный термин типа "вождь". На таких языках различие между царем и правителем может быть эксплицитно упомянуто, когда о них говорится впервые, и в дальнейшем имплицитно передаваться термином "вождь". Так, в Мк 6:14—29, где часто упоминается царь Ирод, может быть, лучше всего использовать эквивалент слова "царь" в ст. 14, в котором Ирод вводится в повествование, а затем называть его "вождь" или "Ирод", или "он", соответственно требованиям языка. Лексический компонент "царь" будет в таком случае имплицитно содержаться в контексте.


В КАКОМ СЛУЧАЕ ЭКСПЛИЦИТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ МОЖЕТ СТАТЬ ИМПЛИЦИТНОЙ?

Поскольку языки имеют разные модели эксплицитности и имплицитности, следует ожидать, что не только какая-то часть имплицитной информации оригинала может становиться эксплицитной, но что может иметь место и обратный процесс — определенная эксплицитная информация может становиться имплицитной.

Этот процесс кратко упомянут в статье Бикмана [Beekman 1968b, с. 5]: "Хотя мы не приводим примеры того, как эксплицитная информация становится имплицитной, не следует делать вывод, что такое изменение в процессе перевода не встречается". См. примечания на с. 13 той же статьи. Детали разработаны в статье Ларсон [Larson 1969]. См. также статью Тейбера [Taber 1970, с. 3], где говорится: "Теоретически могут обнаружиться случаи, когда переводчик... может оставить имплицитную информацию, которая в источнике является эксплицитной или имплицитной".

Например, было обнаружено, что в некоторых языках Перу, если использовать слово "Бог" на ЦЯ столько же раз, сколько оно встретилось в первой главе книги Бытия, читатели могут сделать вывод, что в акте творения участвовал ряд различных богов. Использование собственного имени вместо эквивалента "он" указывает на введение в повествование нового участника — следовательно, в данном случае еще одного бога. Таким образом, точно так же, как невозможность сделать имплицитную информацию эксплицитной может привести к искажению смысла Св. Писания, аналогичное искажение может появиться также в результате того, что эксплицитная информация не стала имплицитной.

В данном случае встает тот же самый вопрос, что и в связи с обсуждением того, когда имплицитная информация может делаться эксплицитной: "Когда эксплицитную информацию уместно сделать имплицитной в ЦЯ?" Ответ аналогичен. Здесь имеет силу тот общий принцип, согласно которому это позволено, если того требуют свойства ЦЯ и если такое изменение сделает имплицитным то, что в противном случае оставалось бы эксплицитным, не нарушив при этом принцип адекватной передачи смысла оригинала.

Конкретные принципы, которыми можно руководствоваться, здесь вполне аналогичны. Если в оригинале есть обязательные категории, которых нет в ЦЯ, то вполне может быть, что значения, связанные с этими категориями будут имплицитно передаваться на ЦЯ. Если, например, существительные и глаголы ЦЯ не имеют категории числа, то настаивать на том, чтобы число помечалось в каждом существительном и глаголе ЦЯ на том основании, что так делается в греческом, было бы серьезным нарушением нормального функционирования данного языка; подобная информация в явном виде передается на ЦЯ только в определенных моментах дискурса, а в остальных случаях является имплицитной.

Опять-таки, если сохранение эксплицитной информации в том же виде приведет к появлению ложного смысла, то она должна подаваться имплицитно. Мы уже приводили пример из книги Бытия. Другой пример можно найти в словах, произнесенных в храме ангелом и адресованных Захарии (Лк 1:13): "Не бойся, Захария, ибо услышана молитва твоя, и жена твоя Елисавета родит тебе сына..." Если словосочетание "жена твоя Елисавета" сохранить в таком же виде в агварунском языке (Перу), то это будет, во-первых, неестественно, поскольку она уже была названа по имени (ст. 5 и 7), и, во-вторых, вводить в заблуждение, поскольку такое выражение будет подразумевать, что у Захарии была еще одна жена, имя которой было не Елисавета. Поэтому переводчик здесь также должен постоянно задавать вопросы, чтобы установить, какой смысл доходит до читателей на ЦЯ, и тогда соответствующим исправить перевод с учетом естественных средств выражения в ЦЯ, пока он не убедится, что смысл соответствует смыслу оригинала.

Лишняя эксплицитная информация может приводить к неясности, неоднозначности или чрезмерной избыточности. Последнее случается чаще, чем это подчас осознается. Беглый взгляд на примеры и сопутствующие им комментарии из статьи Ларсон [Larson 1969] быстро продемонстрирует это. Некоторые типичные комментарии: "постановка слова двенадцать в ст. 20 (т. е. Мк 14:20) отвлекла бы внимание от центральной мысли"; "вторичный повтор ... сделает отрывок громоздким"; "включение большего отвлекло бы от естественного хода повествования и сделало бы его неестественным". Каждый язык располагает собственными моделями текстообразования, обеспечивающими достаточную избыточность сообщения; но равным образом ему доступны и лежащие в его структуре средства, позволяющие избежать чрезмерной избыточности. Когда избыточность из оригинала переносится в ЦЯ, это часто приводит в результате к неестественности в этом отношении.

Наконец, представляется очевидным, что переводчики в процессе своей работы обнаружат, что достижение адекватной передачи динамики оригинала обусловлено максимальным использованием моделей имплицитной информации. Когда эксплицитная информация становится имплицитной, это не потеря содержания, а значительное улучшение коммуникации, так как передаче информации не мешает то, что, с точки зрения ЦЯ, является ненужной эксплицитной информацией.