Издательство
Библеист




Библиотека издательства Библеист

О МЕРЕ ПРАВОСЛАВНОГО УПОТРЕБЛЕНИЯ ЕВРЕЙСКОГО НЫНЕШНЕГО ТЕКСТА, ПО УКАЗАНИЮ ЦЕРКОВНОЙ ПРАКТИКИ.
(Ответ* на статью преосвященного Феофана в "Церковном Вестнике", 1876, №23)
Иван Якимов.

"Церковный Вестник, издаваемый при Санкт-Петербургской Духовной Академии", 1876, №35, 4 сентября, — С.1-4.

Определяя "меру православного употребления нынешнего еврейского текста", пресвященный Феофан толкует указанные мною в предшествующих статьях факты из истории библейского текста в древней христианской церкви и указывает новые с тою целью, чтобы ограничить ту "меру" по возможности, свести ее почти к нулю. Я нахожу, что некоторые факты указаны неверно, другие толкуются неправильно и с выводами не могу согласиться,

Что "в руках св. апостолов была Библия LXX", это неправильный вывод из того обстоятельства, что большая часть новозаветных цитат из Ветхого завета оказывается согласною с чтениями LXX в соответствующих местах. Спаситель, обращаясь среди простого класса населения Палестины и среди своих учеников, говорил, правда, не на том языке, на котором написаны первоначально Ветхозаветные священные книги, но и не на греческом. В № 19м я напомнил о словах Пс. 21:1, которые Спаситель на кресте произнес не по-еврейски и не по-гречески, а по-арамейски. Теперь припомним еще, что, исцеляя глухого косноязычного, Спаситель произнес: εφφαθα (отверзись) — не по-еврейски и не по-гречески, а опять по-арамейски (Мк. 7:31), Воскрешая дочь Иаира, Он обращается к умершей также по-арамейски: ταλιθα κουμι (Мк. 5:41). Говорил ли Спаситель по-гречески, мы не знаем. Об апостолах, правда, известно, что многие из них знали и говорили, а некоторые и писали по-гречески. Однако же, кто внимательно сравнит цитируемые в Новом Завете места священных Ветхозаветных книг с текстом греческого перевода LXX, тот не будет утверждать, будто "в руках св. апостолов была Библия LXX". Место из Ис. 61 гл., которые Спаситель читал в Назаретской синагоге, евангелист Лука (4:18, 19) передает не вполне так, как оно читается у LXX, Сравните потом Мф. 12:18-21 с Ис. 62: 1-4, и опять увидите, что евангелисте передает слова пророка не вполне, так как у LXX, Сравните так же Мф. 21: 5 с Зах. 9:9; Мф. 2:6 с Мих. 5:1; Гал. 3:13 с Второз. 21:23; Гал. 3:10 со Второй. 27:26; Еф. 4:8 с Пс. 67:19. Есть в Новом Завете такие цитаты из Ветхого Завета, которые, не будучи буквально сходны ни с текстом LXX, ни с еврейским текстом, в тоже время совершенно одинаковы у различных новозаветных писателей: сравните Малах. 3:1 с Мф. 11:10; Мк. 1:2 и Луки 7:27; Захар. 13:7 с Мф. 26:31 и Мр. 14:27. Эти последние случаи могут служить ясным указанием на определенный текст Ветхого Завета, которым руководились священные новозаветные писатели. Что этот текст не был в некоторых местах сходен ни с нынешним еврейским текстом, ни с нынешним текстом LXX, видно особенно из следующих мест Нового Завета. По Иоан. 7:38 Спаситель сказал: "веруяй в Мя, якоже рече писание, реки от чрева его истекут воды живы". Евангелист Матфей в том обстоятельстве, что Спаситель поселился в Назарете, указывает исполнение сказанного пророками: "яко Назорей наречется" (Мф. 2:23). Это пророческое изречение и то слово писания до сих пор не найдены ни в одном известном списке ни еврейского, ни греческого Ветхозаветного текста. Я воздерживаюсь здесь от развития предположений, которыми объясняют указанные отступления новозаветных цитат из Ветхого Завета от греческого и еврейского Ветхозаветного текста. Но в виду этих отступлений не решусь утверждать, будто "в руках св. апостолов была Библия LXX", не решусь, тем более что родным языком апостолов был арамейский язык и сам Спаситель говорил по-арамейски.

Я допускаю, что в Сирии, в первые времена существования там христианства, проповедники Евангелия руководились переводом LXX для простого народа, не понимавшего по-гречески, устно излагая содержание священных книг. Но такой способ ознакомления с содержанием священных Ветхозаветных книг, во всяком случае, существовал только до 2-й половины II христианского века, когда, по утвердившемуся в науке мнению, сделан с еврейского текста сирский перевод священного писания, известный под именем Пешито. Этот перевод был сделан неизвестно с точностью где; только предположительно его происхождение приурочивается к Эдессе, как центру сирийского христианского просвещения, При этом, нет никакого основания полагать, будто употребление Пешито ограничивалось пределами "восточной" или, вернее, северо-восточной Сирии, иначе северной Месопотамии, По крайней мере, до начала VII христианского столетия, следовательно, в течение 5 1/2 веков, в Сирии не существовало другого сирского перевода Библии, кроме Пешито, так что христиане и западной Сирии могли читать Ветхий Завет только по Пешито. Я не имею теперь под руками книги Экономоса и не знаю оснований, на которых он утверждает, будто "одновременно с происхождением Пешито или вскоре затем перевели Библию на сирский язык и западные сирияне", перевели с греческого текста LXX. Но у меня под руками сирская хрестоматия Кирша, изданная Бернштайном (Lipsiae, 1832), в которой напечатав отрывок из сочинения сирского писателя Григория, известного под именем Бар-гебрея, бывшего мафрианом, т, е. католикосом сирских явовитов и жившего в XIII веке (+1286). В этом тексте (стр. 144. и 145), текст которого я проверил также и по изданию Assemani. (Bibliotheca orientalis, t. II, р. 279), между прочем читается; "перевод: Пешито следует еврейскому…, он в руках сирийцев всюду; его я принял за основу, хотя это поврежденная основа*; но я привел многое к его подтверждению из перевода семидесяти двух греческих (толковников). Ветхий же Завет семидесяти перевел с греческого на сирийский Павел, епископ Теллы Маузлат" (последнее имя прибавлено для отличия одной Теллы от других месопотамских городов того же имени). Итак, с текста LXX сирийский перевод сделан только в начале VII века (когда жил Паве, епископ телльский). "Сирская Библия по LXX, совсем не "вытеснила такую же Библию с еврейского": Пешито еще в XIII веке, спустя 6 веков после Павла телльского, продолжает оставаться "в руках сирийцев всюду". Мы знаем, что еще в XIII и XIV веках сделаны, были с Пешито (христианскою рукою) арабские переводы, из которых переводы книг Судей, Руфь, Самуила и отчасти книг Царей и Неемии напечатаны в парижской и лондонской полиглотах. С текста, вышедшего из употребления и потерявшего авторитет, не стали бы переводить... Судите же, можно ли сказать, будто уже св. Ефрем Сирин (+378) "стоит на пути исчезновения сирского перевода с еврейского"? Относительно Павла телльского известно, что он был монофизит и занимался переводом св. писания по поручению Афанасия, монофизитского патриарха в Антиохии. Если бы даже и действительно перевод монофизитского епископа вытеснил собою из употребления древнейший, православный сделанный, перевод этот, во всяком случае, я не считал бы этого обстоятельства в числе оснований в том, чтобы утверждать, будто «дух церкви не принимает Библии с еврейского"; я затруднился бы в направлении деятельности монофизитского епископа признать веяние духа церкви.

Что св. Ефрем Сирин употребляет Библию более по LXX, это обстоятельство мне не известно. Напротив, я знаю, что в тех случаях, когда еврейский нынешний текст и перевод LXX расходятся между собою, чтения св. Ефрема (на сколько позволяет это видеть краткость его толкований) почти всегда согласны с еврейским текстом. Я пишу эти строки не прежде, как просмотревши 2-й том творений Ефрема по Бенедиктинскому изданию сирского их текста с латинским переводом (Roma, 1737-1743). Правда, однако же, что св. Ефрем пользуется нередко и переводом LXX, но только как экзегетический пособием при толковании текста Пешито. Я не скрываю также, что текст Пешито вообще и у Ефрема Сирина в частности нередко оказывается согласным с переводом LXX там, где этот перевод расходится с масоретским текстом. Но в объяснении последнего обстоятельства, во-первых, повторю и здесь сказанное мною в другом месте ("Отношение греческого перевода LXX к еврейскому масоретскому тексту в книге пророка Иеремии"), что перевод LXX для авторов Пешито мог служить в некоторых случаях экзегетическим пособием. Во-вторых, можно думать, что сирские христиане знавшие по-гречески, исправляли некоторые места Пешито по LXX, также как в древней латинской церкви исправляли текст Itala по переводу блаженного Иеронима***, Во всяком случае, Ефрем Сирин уклонялся от текста еврейского в сторону греческого LXX же более чем, сколько свойственно это тексту Пешито. Блаженный Феодорит писал по-гречески и не знал по-сирски, и если он читала Ветхий Завет большею частью по LXX, то это обстоятельство не относится к истории употребления сирского Пешито в христианской церкви.

Перевод блаженного Иеронима действительно встретил на первых порах порицание со стороны блаженного Августина и особенно Руфина. Последний считал еретическою мысль предлагать церквам другой перевод, чем какой передан им от апостолов (очевидно, Руфин держал также мнения, что в руках св. апостолов была Библия LXX). Августина смущала мысль, что церкви западные, приняв Иеронимов перевод, разошлись бы с восточными церквами, употреблявшими перевод LXX; другими словами, Августин возражал против Иеронимова перевода во имя церковного согласия. Но заметьте, что со стороны Августина это продолжалось не долго. Ознакомившись с сущностью дела, он стал находить в переводе LXX неясности, а перевод Иеронима одобрял, как труд искусного знатока еврейского и латинского языков (De doctrina christiana IV, 7). Блаженный Августин, таким образом, не может считаться противником Иеронимова перевода с еврейского. Руфин, правда, сколько известно, не переменил своего мнения о труде Иеронима. Но "можно" ли считать мнение Руфина "за выражение общего тогдашнего настроения христиан?" Блаженный Августин сан склонялся с течением времени в пользу нового перевода, говорит, что еще при жизни Иеронима один епископ ввел в употреблении в своей церкви перевод его (Augustini opp. ed. Bened. IV, 2 p. 610). Затем, что перевод Иеронима стал входить во всеобщее употребление на Западе только со времени Григория Великого, т. е. с конца VI христианского века, значение этого факта не умаляется от того, что западная церковь через 2 1/2 века после того порвала связь с православным Востоком. Среди несогласий и споров, повлекших за собою окончательный разрыв греческой церкви с латинскою, православные греки, сколько мне известно не упрекали латинян в принятии непозволительного будто бы в церкви библейского текста. Не надобно также забывать, что еще при жизни Иеронима патриарх Софроний с Иеронимова перевода сделал новый греческий перевод псалмов и пророческих книг (Hieronymi opp. ed. Mariani t. I. Paris 1602. Catalogus scriptor. ecclesiast. p 383). Это обстоятельство не позволяет говорить, будто перевод Иеронима "на Востоке оставался совсем неведомым". Итак, история Библии блаженного Иеронима не доказывает несообразности еврейской Библии с духом и практикою церкви, и обстоятельства введения ее в употребление же не отклоняют от подражания. Если "Псалтирь и доселе остается у западных в древнем переводе по LXX", то и восточная древняя церковь еще гораздо раньше Иеронима стала читать книгу пророка Даниила вместо перевода LXX в переводе Феодотиона (Hieronymi, praef. in versionem Danielis) так что уже Ориген большую часть этой книги (с IV, 6) толковал по переводу Феодотиона, а не LXX (Hieron. ad Daniel. IV 6.). Книга Даниила в переводе LXX напечатана в Европе в первый раз в 1772 г.

На труды Евсевия с Памфилом, Лукиана и Исихия я указывал в защиту не "особой некоей важности еврейской Библии". Мои слова буквально следующие: "прибавления, сделанные в тексте LXX" названными сейчас лицами "по руководству (хотя и не всегда непосредственному) еврейского текста, указывают на то, что древние греки христиане не гнушались мысли о компетентности Ветхозаветного еврейского текста, как памятника Божественного откровения". Я сказал очень немного, очень сдержанно. Теперь я должен прибавить, что Библия LXX; исправленная по еврейскому тексту, если не теряет еще права носить имя LXX, то, во всяком случае, свидетельствует собою о том, что в древней церкви находили правомерным исправлять текст LXX не путем только сравнения различных его рукописей, но и прямо по еврейскому тексту. Да, не путем только сравнения рукописей LXX. Я не вижу, чтобы преосвященный Феофан имел какое-либо положительное основание думать, будто названными издателями текст еврейский при установлении ими текста LXX "прилагался к делу косвенно, стороною", будто он только "присоединялся к какой-либо стороне рукописей и помогал решить". Между тем у Симеона Метафраста прямо сказано, по крайней мере, о Лукиане: αυτος απασας (τας ιερας βιβλους) αναλαβων εκ της εβραιδος ανεωσατο γλωττης (Svidas. Lexicon S. v. Λουκιανος).

Когда говорят об отношении древней христианской церкви к еврейской Библий, то никак нельзя упускать из виду почти полного отсутствия в этой церкви звания еврейского зыка. Вследствие почти полного отсутствия собственных школ, христиане должны были учиться в языческих училищах, где еврейскому языку нельзя было научиться. Припомните, какие усилия, какие хитрости должен был употреблять, сколько денег должен был платить блажен. Иероним чтобы научиться по-еврейски. Если при таких условиях в древней церкви мало пользовались еврейским текстом, исправляя греческий текст Библии то это не достаточное основание для категорического вывода о крайне незначительной будто бы мере позволительного в церкви употребления еврейского библейского текста в ваше время. Справедливее было бы спросить: если в то время, когда между христианами почти никто не знал по-еврейски, когда так трудно было приобрести это звание, пользовались, однако же, считали нужным пользоваться еврейским текстом Библии, как компетентным памятником Божественного откровения: то бросить ли этот памятник в наше время, когда для церкви существуют школы, дающие с общим богословским образованием в частности и знание еврейского языка? Сохрани нас Бог сказать вместе с преосвященным Феофаном: "и бросить не жалко"! Мы не исполнили бы долга нашей веры, если бы не воспользовались всем, что доступно для установления по возможности подлинного вида Ветхозаветного слова Божия, Еврейский текст, во всяком случае, должен занять первое место между доступными нам пособиями к этому установлению. Предубеждения против его достоинств не имеют достаточных оснований. Что евреи намеренно испортили священный текст, это обвинение, сколько известно, высказывалось голословно. Тайны Мессии евреи не старались же затмить в своих так называемых таргумах на Ветхий Завет; напротив, в этих таргумах еще большее число мест Ветхого Завета относится к Мессии, чем в переводе LXX. Неправильных чтений, допущенных по недоразумению издателей, в еврейском тексте гораздо меньше, чем в переводе LXX.

В установлении текста, повторяю, право высшего руководства принадлежит и должно принадлежать богоучрежденной церковной власти. Но думаю, что было бы вполне сообразно с приемами церковной деятельности в подобных важных случаях пригласить к участию в этом деле также знающих и просвещенных мирян. В русской церкви добрый пример такого приглашения уже был: переложение Ветхого Завета на русский язык церковною властью предшествовали переводы, печатанные в четырех духовных журналах. И нельзя не сочувствовать предложению редакции «Православного Обозрения» (в январской книжке настоящего года), открывающей страницы своего издания для проектов исправления славянской Библии. Окончательный пересмотр таких проектов, скажу еще раз, принадлежал бы церковной власти. Думаю при этом, что право исправления по еврейскому тексту допускать только в тех случаях, когда св. отцы толковали св. писание по еврейскому же тексту, значило бы святое дело ставить в зависимость от случайностей. Если бы св. отцы систематически сравнили перевод LXX с еврейским текстом, тогда можно было бы их обращение к этому тексту считать за крайнюю степень дозволенного его употребления, Но св. отцы древней церкви большею частью не знали по-еврейски и обращались к еврейскому тексту посредством переводов Акилы, Симмаха и Феодотиона, при том так же вероятно в тех только случаях, когда из этих переводов были сделаны приписки на полях бывших у св. отцов библейских списков. Не позволительно ли, не должно ли делу этому дать более последовательное, более систематическое развитие? Жизнь церкви не прекратилась. Принадлежащее ей право учительства не упразднилось. Она может дозволять и направлять то дело, которое начато в древности при весьма неблагоприятных условиях и которого продолжению настоящее состояние просвещения более благоприятствует. Право церкви поступить, таким образом, вытекает из принадлежащего ей права учительства. Согласен, что "всегдашняя практика церкви есть тоже, что гласное слово самого Бога, неотложный для нас закон". Но я показал уже, что эта практика церкви не указывает, будто "церковь всегда держала в руках исключительно Библию LXX", и что думать иначе можно только или упуская из виду некоторые исторические факты, или толкуя неправильно другие. Пусть соборные определения, перечисляющие библейские книги, как канонические, боговдохновенные, составлены лицами, державшими в руках текст LXX. Но если при этом не указано, что именно текст LXX есть подлинный или, по крайней мере, достоверный текст священных книг; если не сказано и об употреблении еврейского текста ни да, ни нет: то это значить, что вопрос о тексте Библии оставлен до времени открытым. Перестали употреблять еврейскую Библию не потому, что осознали будто бы ее негодность, — ведь "церковь не сказала об употреблении ее ни да, ни нет", — а только потому, что знающих по-еврейски после блажен. Иеронима в древней церкви, сколько известно, не было. Если преосвященный Феофан думает, что уже состоялось**** определение в смысле исключения еврейского текста из употребления, то для меня такое определение было бы совершенно неожиданно.

История происхождения перевода LXX подтверждается ли исторически, именно в том виде, как она передается "в известном послании Псевдо-Аристея — это вопрос сложный, и я не буду здесь повторять того, что сказано другими (см. статью Елеонского в "Чтениях общества любителей духовного просвещения" за прошлый год). Не могу только не заметить, что иудейскою церковью она не хранится, как истина. У евреев. хранится напротив предание, что когда сделан был перевод, известный под именем LXX, то тьма покрывала землю в течение трех дней, и будто бы в воспоминание этого события установлен пост в 8-й день месяца Тебета (Megill. Taanith t. 50 стр. 2). В другом месте Талмуда (Tract. Sopher. стр. 1) день, в который закон переведен, был на греческий язык, приравнивается ко дню, в который отлит был при Синае золотой телец. Совместны ли такие суждения с верою в истину истории, передаваемой Псевдо-Аристеем, судите сами. Если некоторые отцы и учители церкви питали доверие к этой истории, считая перевод LXX сделанным по божественному вдохновению. Ио я нахожу это вполне понятным в то время и в томе обществе, когда и где другого Ветхозаветного текста; кроме текста греческого, не знали. Боговдохновенное происхождение, отличающее подлинный текст Ветхого Завета, усвояли тому единственному виду, в котором известен был тогда этот Завет. Нужно ли это и теперь, когда христианские богословы могут читать не только еврейский и греческий, но и другие древние библейские тексты и сравнивать их? Возражений против истории Псевдо-Аристея не очень много, не "целый ворох"; но они весьма серьезны Экономос, чтобы ослабить их, должен был написать книгу, по крайней мере, в три раза большую книжки Hody, решившей вопрос в XVII в. (Contra Aristeae historiam de LXX. Oxon. 1684): "легкий" ли это "ветерок"?

Мое намерение возвратиться к вопросу о сравнительном достоинстве еврейского Ветхозаветного текста и перевода LXX относилось не к исследованию исторической судьбы того и другого текстов в христианской церкви: на этом пути я, признаюсь, не ожидал и не ожидаю каких-либо серьезных открытий, которые были бы способны изменить решение вопроса, уже давно исследованного. В своей последней статье преосвящ. Феофан сам намекнул на то дело, которое я считаю наиболее целесообразным. "Иные из таких недоумений" (возбуждаемых разностями между еврейским текстом и переводом LXX и неясностями последнего), говорят преосвященный, "могут быть отвращены выбором подходящих чтений текста LXX; иные смыслом разбираемых мест, какой дают ему писатели церковные при толковании или помимо его; иные соображениями из снесение параллелей: текста LXX и из побочных значений греческих речений». Я сам хотел бы начать дело именно с исследования разностей между различными видами, в которых известен теперь текст LXX*****. Насколько я знаком с этими разностями, и могу уже теперь сказать, что выбрать "подходящие чтения" значит, в тоже время найти другие чтения не подходящими, а между тем эти последние по всем соображениям следует признать первоначальными чтениями LXX, подходящие же чтения оказываются позднейшими поправками по еврейскому тексту. Сравните потом параллельные места Ветхого завета по переводу LXX, и вы встретите разности, которых совместное существование вы не можете допустить в священном тексте. Текст LXX, сравниваемый сам с собою и по известным различным его изданиям, обличает себя в неправильностях и отсылает к еврейскому тексту, как компетентному судье в затруднительных случаях. Впрочем, спешу оговориться, это не безапелляционный судья: в нем самом параллельные места имеют иногда разности, несовместимые одна с другою. Однако же надеюсь, что всестороннее исследование различных текстов Библии могло бы значительно совратить число мест свящ. текста, возбуждающих недоумение относительно их правильности и ясности.

К сожалению, обязанности, которые я привял на себя, не позволят мне взяться за вышеуказанное дело раньше, как чрез год. Но это сожаление уравновешивается надеждой, что предстоящий год я проведу не бесплодно для того же дела. Дрезден, 25-го августа.


*Ответ несколько запоздал, потому что многоуважаемый сотрудник "Церковного Вестника" И. Ст. Якимов, командированный на год за границу, не оставил редакции адреса, по которому можно было бы выслать ему напечатанное против него преосвященным Феофаном возражение. Адрес получен был уже в конце июля месяца. Ред.
**Эти слова понятны в устах лица, принадлежавшего к монофизитской партии, пользовавшейся преимущественно сирским переводом, сделанным с текста LXX. В своей сирской грамматике тот же Бар-Гебрей подробно разъясняет свою мысль о поврежденности сирского теста Пешито. Он указывает не мало разностей между переводом LXX и Пешито, видя в них признаки повреждения последнего. Но указанны там разности, состоят только или в иной перестановке слов, или в употреблении различных чисел в именах существительных и глаголах и различных родов глаголов и прилагательных. Более существенных разностей не указывается, См. Assemani, там же.
***Относительно текста Itala утверждать это я считаю справедливым, по ознакомлении с изданными в последнее время: Beiträge zur Herstellung der alten latenischen Bibelübersetzung, v. A. Vogel, Par palimpsestorum Wirceburgensium. antiquissinae V. T. versionis latinae fragmenta, E. Ranke. ****Не знаю, каким образом. Майской книжки "Душеполезного Чтения" у меня нет под руками.
*****Эти разности, как известно, смущали русских справщиков, по поручению Святейшего Синода готовивших к изданию славянскую Библию при преемниках Петра Великого. Справщики затруднялись выполнить волю государя и Святейшего Синода исправлять Библию по тексту LXX. Они спрашивали: где этот текст LXX? Разности между различными изданиями греческого Ветхозаветного текста они находили настолько значительными, что затруднялись в каждом из них видеть текст LXX. (Подробнее можно читать об этом в статье И. А. Чистовича "Православное Обозрение", 1860). Этого не следовало бы упускать из виду, говоря об отношении славянской Библии к тексту LXX.